Начало прошлого, 2022 года, вошло в историю современного Казахстана как "Qandy Qantar" – кровавый январь. Недовольство повышением цен на газ быстро переросло в многотысячные антиправительственные протесты по всей стране; часть мирных демонстраций вылились в беспорядки, которые были жестоко подавлены. Год спустя убедительного объяснения того, как и почему развивались события, нет, но все сходятся в одном: январские события сильно изменили политическое устройство страны и разделили на "до" и "после" жизни многих казахстанцев, пишет Би-би-си.

На седьмой день после Нового года в семье Мелдехан начали заканчиваться продукты. На тот момент протесты в Алматы уже почти прекратились, и по телевизору говорили, что в городе восстановлен порядок. Но интернета по-прежнему не было, а в магазинах брали только наличные.

За покупками поехали четверо детей – двое младших увязались за старшими. Объезжать пришлось почти что полгорода – где-то нашли хлеб, где-то памперсы. Возвращаясь домой, на пересечении улиц Сейфулина и Сатпаева они свернули в сторону площади Республики – главной площади Алматы. Там по их машине начали стрелять.

Старший сын, 18-летний Айдар, развернулся и попытался уехать, но стрельба усилилась. Позже в автомобиле насчитают около 20 отверстий от пуль.

Раненым детям удалось выбраться из машины и доехать на попутке до ближайшей больницы. Когда до нее добрался их отец, его старшая дочь была в реанимации с семью пулевыми ранениями. Младшая – 4-летняя Айкоркем – была уже мертва.

Отпуская детей за покупками, Айдос Мелдехан не знал, что тем утром президент страны Касым-Жомарт Токаев приказал стрелять на поражение, без предупреждения.

К 7 января, по заявлениям властей, порядок был восстановлен, и улицы патрулировали силовики
Фото: Alexandr Bogdanov/Afp via Getty Images

"За рубежом высказываются призывы к сторонам провести переговоры для мирного решения проблемы. Какая глупость. Какие могут быть переговоры с преступниками, террористами?" - сказал в обращении Токаев.

Риторика властей за первые пять дней протестов в январе менялась от равнодушия и готовности к частичным уступкам по снижению цены на топливо до заявлений о попытке госпереворота и жесткого подавления демонстраций, которые в некоторых городах приобрели агрессивный характер. "Власть не падет!" - заявил Токаев.

Столь жесткая реакция удивила многих в Казахстане: за три года, что Токаев был президентом, он ни разу не показывал крепкой руки. Бывший дипломат и министр иностранных дел, он выиграл досрочные выборы президента в 2019 году во многом благодаря поддержке своего предшественника Нурсултана Назарбаева, авторитарно правившего страной еще с советских времен.

Неожиданно возглавивший Казахстан Токаев часто воспринимался как марионетка Назарбаева, политологи сравнивали их отношения с тандемом Владимира Путина и Дмитрия Медведева. После ухода с поста президента Назарбаеву осталась должность руководителя Совета безопасности, пост главы правящей партии, политическая неприкосновенность и титул "Елбасы" – отец нации. Одним из первых решений Токаева в качестве президента стало переименование столицы страны Астаны в Нур-Султан.

Но в январе 2022 года Токаев проявил небывалую самостоятельность – он обвинил правительство в допущении беспорядков и отправил его в отставку, а также арестовал главу Комитета нацбезопасности и нескольких других соратников Назарбаева. Токаев обратился за помощью к Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) – возглавляемому Москвой военному союзу. ОДКБ направила в Казахстан около 3,6 тысячи человек, в основном из России.

Три года своего президентства Токаев оставался в тени своего предшественника
Фото: STR/AFP via Getty Images

К 13 января по всей стране были задержаны более 10 тысяч человек. По официальным данным, в ходе столкновений полиции и демонстрантов погибли 238 человек, в том числе 19 силовиков. Раненых, по разным оценкам, насчитали от нескольких сотен до нескольких тысяч.

"У руководителей правоохранительных органов отсутствовал единый алгоритм и план действий в данной ситуации. Была неразбериха, я должен откровенно это признать. Главы правоохранительных органов опасались брать на себя ответственность, - говорил позже в интервью Токаев. - То есть это была настоящая война, мне нужно было брать на себя ответственность".

Айкоркем стала самой младшей из жертв кровавого января, который унес жизни не только протестующих и силовиков, но и женщин, пенсионеров и детей, случайно оказавшихся на площади. По данным прокуратуры, "случайно под обстрел" попали 20 человек. Но правозащитники считают эту цифру заниженной – возможно некоторые родственники похоронили своих близких не докладывая об этом властям. Как много людей погибло в хаосе январских событий на самом деле, сейчас уже установить сложно.

 

"Они принесли смерть"

Айкоркем была любимицей своего отца: когда она родилась, Айдосу было сорок лет. Он говорит, что ей достались лучшие качества всех членов семьи, что она была ребенком, озарявшим любую комнату, в которую заходила.

На заставке телефона Айдоса – последняя фотография Айкоркем, сделанная 2 января, за пять дней до ее смерти. В нарядном платье девочка позирует на камеру – домашние вспоминают, что ей нравилось фотографироваться и танцевать.

Фото: Meldekhan Family Archive

В тот день, когда семья Мелдехан, как и многие другие казахстанцы, доедала новогодний бешбармак и оливье, в трех тысячах километров к западу от Алматы люди вышли на улицы, требуя снижения цен на сжиженный газ: с первого января они подскочили вдвое.

Демонстрации начались с города Жанаозен – известного всем казахстанцам как место массовых протестов нефтяников в 2011 году. Они тоже были жестко подавлены военными, погибли 17 человек, сотни были ранены.

В 2022 году, через два дня после начала, протесты охватили практически все регионы страны: на митинги вышли люди по меньшей мере в 16 населенных пунктах.

Фото: Ruslan Pryanikov/AFP via Getty Images

Требования демонстрантов уже не ограничивались снижением цен на топливо. Они касались социальной и экономической справедливости, политических реформ и повышения зарплат и пенсий. Единственным единодушным требованием демонстрантов стал окончательный уход из власти Нурсултана Назарбаева.

Самым популярным лозунгом тех дней стал "Старик, уходи", отражавший настроения уставших от коррупции, беззакония и бедности казахстанцев. Казахстан – самая большая и богатая на ресурсы страна Центральной Азии, но половина национального богатства, согласно исследованию аудиторской компании KPMG, в 2019 году принадлежала всего 162 людям.

Выйдя за пределы городов на западе, протесты становились агрессивнее. В Алматы начались столкновения с полицией, в ночь на 5 января протестующие начали жечь машины. Днем 5 января толпа штурмовала здание городской мэрии, бывшую резиденцию президента и несколько других зданий.

Фото: Pavel Mikheyev/Reuters

Власти ввели в стране чрезвычайное положение, отключили мобильный и проводной интернет и телефонную связь. 6 января в Казахстан ввели войска ОДКБ.

Почему протесты так быстро стали столь массовыми и как их мирный характер сменился беспорядками, до сих пор точно не может сказать никто. Одни говорят, что за организацией демонстраций стояли лояльные Назарбаеву спецслужбы, другие – что таким образом Токаев избавлялся от предшественника. Третьи – что в смене власти в Казахстане были заинтересованы некие внешние силы, четвертые – что протестами воспользовались ОПГ.

Все соглашаются в одном: среди демонстрантов были как обычные казахстанцы, так и люди с ножами, палками и охотничьими ружьями, которые грабили магазины, штурмовали и поджигали административные здания. Многие называют их провокаторами.

Айдос говорит, что до гибели дочери не осознавал масштаб и последствия происходящего. По его словам, 4 января он даже сходил в ближайший полицейский участок и предложил свою помощь – как дружинника, но его поблагодарили и отпустили.

"У нас случались волнения в стране и до этого, и обычно они быстро прекращались. Я полностью доверял властям, и когда 4-го по телевидению увидел военных и полицейских на улицах города, я обрадовался и понял, что город не бесхозный, - говорит Айдос. - Я не знал, что они принесли смерть".

Фото: Би-би-си

За год, прошедший со смерти дочери, Айдос рассказывал эту историю десятки раз, но комок в горле никуда не уходит. Семья Мелдехан до сих пор пытается выяснить, кто именно стрелял в их детей.

Больницу, где умерла Айкоркем и лечились многочисленные раненые, через несколько дней после ее гибели посетил президент Токаев. Айдосу удалось пробиться к нему и задать терзавшие его вопросы – "В чем были виноваты мои дети? Зачем стреляли по ним?". Президент попросил помощника записать контакты Айдоса, разобраться и связаться с ним, но больше от самого Токаева или сотрудников его аппарата семья ничего не слышала.

За последний год в попытках понять, что произошло, он не только писал многочисленные письма самому Токаеву, но и ездил в Астану на прием в администрацию президента. В схожем положении оказались многие другие родственники погибших и задержанных в январе.

 

"Невиновность мертвецов сложно доказать"

Правозащитница Бахытжан Торегожина отмечала праздники со своей пожилой матерью, когда ей начали звонить активисты и рассказывать о стрельбе. Интернета на тот момент в Алматы уже не было.

"Я не поверила и подумала, что люди сильно напуганы и путают, потому что обычно наши силовики применяют резиновые пули и светошумовые гранаты, - вспоминает она. - Но уже через несколько часов мы знали точно, что убивают в Талдыкоргане, Шымкенте и Кызылорде".

Фото: Alexandr Bogdanov/AFP via Getty Images

Власти Казахстана продолжают искать виновных как среди высокопоставленных чиновников, так и среди демонстрантов. По данным на апрель, против участников беспорядков было начато более тысячи уголовных дел.

Самое громкое обвинение – в государственной измене – на данный момент выдвинуто в отношении бывшего главы Комитета нацбезопасности, соратника Назарбаева Карима Маcимова. Двое его заместителей также были задержаны по обвинению в захвате власти. Процесс против всех троих ведется в закрытом режиме, материалы дел засекречены. Еще три сотрудника комитета еще в январе были найдены мертвыми – СМИ сообщали, что они покончили с собой.

По погибшим в результате беспорядков были заведены уголовные дела двух типов: по факту убийства и по факту организации и/или участия в массовых беспорядках. При этом практически все дела по факту убийства были прекращены, говорит Торегожина.

"Первая категория дел относится к тем, когда ранения были сквозными, и практически невозможно выяснить, кто конкретно стрелял, – такие дела прекращаются. Вторая категория дел – если пуля осталась в теле, то, возможно, удастся выяснить, из какого оружия стреляли и кто его владелец. Но если стрелял военный или полицейский, то такие дела получают гриф "секретно", - объясняет правозащитница.

Торегожина считает, что власти не заинтересованы в том, чтобы дела по январским событиям доходили до суда, а стрелявшие военные были наказаны. Многие дела, которые изначально были определены как убийство, позже были переквалифицированы в "превышение служебных полномочий" – наказание по этой статье значительно мягче.

Власти, предполагает правозащитница, хотят прийти к негласному консенсусу с обществом: не наказывать тех, кто стрелял по протестующим, но и не усердствовать в преследовании демонстрантов. За год до суда дошло лишь одно дело об убийстве.

Фото: Anadolu Agency via Getty Images

"Многие из родных погибших пошли на сговор с полицией и отозвали свои заявления, - говорит Торегожина. - Так как никто из них не хотел бы, чтобы их сына, брата или дядю посмертно определили как террориста. Это как советская статья за государственную измену. С такой фамилией всем будет сложно жить. А невиновность мертвецов сложно доказать".

Январские протесты стали самыми массовыми и самыми кровавыми в истории современного Казахстана. Вместе с коллегами Бахытжан Торегожина с первых дней пыталась вести учет погибших, пострадавших и задержанных. Их помощи просили десятки людей, которые не могли найти своих родственников. Позже волонтеры и правозащитники создали общественное движение Qantar2022, где обновляются данные по пострадавшим и погибшим.

"Мы были в шоке от того, что происходит, хотя и понимали, что живем в авторитарном государстве. Это было как вернуться в XX век, когда советские власти в 1986-м подавили одни из первых массовых протестов против СССР в Алматы, или как при Назарбаеве в 2011-м при подавлении восстания нефтяников в Жанаозене, - говорит Торегожина. - Но сейчас понимаешь, что январские события – это результат неисследованности тех событий. Когда власть остается безнаказанной, беззаконие становится цикличным".

В попытках найти своих близких люди обзванивали и обходили морги, больницы и СИЗО. Правозащитникам стали поступать новые сообщения – о пытках.

 

В СИЗО с больничной койки

37-летний автомеханик Ермек Абдрешев ушел из дома 5 января и не вернулся. Два дня спустя, очнувшись от комы, он обнаружил себя в памперсе на больничной кушетке: осколочное ранение лишило его глаза.

Так, прямо в палате, его и арестовали: Ермек вспоминает, как его в халате и тапочках вывели на улицу под прицелом автомата. "Мне не связали руки, но я чувствовал дуло автомата на затылке. Медсестра говорила им, что я не вижу, но, кажется, они поверили только тогда, когда я чуть не слетел с лестницы. Шедшие сбоку полицейские подхватили меня за руки и не дали упасть", - рассказывает Ермек.

Фото: Би-би-си

Автозак, в котором везли Ермека, периодически останавливался, чтобы загрузить новых людей, и в какой-то момент в давке Ермек потерял тапочки. Высадили из машины его уже босиком; повели в здание и вместе с остальными выстроили у стен. Дальнейшее он вспоминает как дурной сон.

"Кто-то из находившихся там накрыл меня какой-то курткой из плащевки, так как я был в одном больничном халате. На что конвоир просто облил меня ледяной водой. Что он сделал с моим доброжелателем, я не увидел. Нас пытали как на допросах, так и в камере", - рассказывает Ермек.

Его освободили под подписку о невыезде лишь на одиннадцатый день заключения – Ермек уверен, что это произошло только потому, что он ослеп: "В камере я им откровенно мешал, я все время нуждался в сопровождающем, даже в туалет не мог самостоятельно сходить, спотыкался, падал". К моменту освобождения его второй глаз, частично сохранявший зрение, тоже полностью перестал видеть.

Фото: Ermek Abdreshev

Ранение, вспоминает Ермек, он получил спустя всего несколько часов после того, как оказался в толпе протестующих. Кроме мирных демонстрантов он видел и тех, кого называет провокаторами – людей в военной форме, которые валили светофоры и разрушали здания. Он говорит, что с другими протестующими пытался успокоить и прогнать "провокаторов". Но власти заподозрили Ермека в участии в беспорядках.

Во время пыток, говорит Ермек, его не раз спрашивали, скольких человек он убил и что успел разгромить, и говорили, что он, скорее всего, был в первых рядах зачинщиков, раз ранили его.

Заведенное против него дело прекратили спустя семь месяцев – за отсутствием состава преступления. А вот дело о пытках в отношении него все еще открыто – но никуда не продвигается.

Власти признали факты "недозволенных методов дознания" и гибель от них шести человек. В марте прокуратура сообщала, что расследует более 200 жалоб. В ноябре уполномоченная по правам человека Эльвира Азимова сообщила, что власти закрыли 80% всех дел, связанных с пытками. Как отмечает в своем недавнем отчете правозащитная организация Human Rights Watch, за смерти задержанных к уголовной ответственности так никто и не привлечен.

Ермек с бабушкой
Фото: Abdreshev Family Archive

Спустя год Ермек практически не выходит из дома и готовится к очередной операции. По дому он ориентируется на ощупь, но к потере зрения так и не привык. Говорит, что с января просто "водворился во тьму".

Когда Ермек вернулся после ареста домой, родные его не узнали. Его мама со слезами показывает его фотографии до 5 января и после СИЗО. Компенсации от властей, по словам Ермека, семья не получила – только пособие по инвалидности. Деньги на лечение собирали благодаря неравнодушным.

"В начале я была в шоке, все время плакала, - вздыхает его мать. - Он всегда был статным красавцем и всегда любил носить белые вещи, ему было так к лицу. А сейчас…" – "Сейчас на белое я все проливаю", - с улыбкой говорит Ермек.

 

Новый Казахстан?

"Почему-то все эти дни в Алматы было беспросветное серое небо: ни солнца, ни кусочка голубого неба. Сначала от тумана и смога, потом уже от дыма и взрывов гранат".

Алматинская художница Сауле Сулейманова выразила свои переживания январских событий в работе "Небо Алматы" – полотне размером 60 квадратных метров, сотканном из черных и красных полиэтиленовых пакетов. Она называет ее предчувствием и послевкусием кровавого января.

Фото: Би-би-си

Многие из пришедших на ее выставку плакали, смотря на "Небо Алматы", рассказывает художница. Некоторые злились, говорили – зачем поднимать эту тему. Равнодушных почти не было.

Кровавый январь – это коллективная травма, о которой никто не хочет говорить, убеждена Сауле: "Кантаровцы (буквально – "январцы" – Би-би-си) – это любой человек, который оказался на площади в эти дни, это не обязательно демонстрант, или журналист, или активист – это мог быть просто прохожий, попавший под пули. То есть любой из нас".

Художница уверена, что события прошлого года изменили представления многих людей о своей стране. "Стало понятно, что перемены в этой стране принесут простые казахстанцы, которые не боятся рискнуть, чтобы что-то поменять. [...] Люди наконец-то поняли силу общества, что можно – да, это рискованно, ты можешь поплатиться жизнью, но можно выражать свой протест, - говорит Сауле. - Мне кажется, у нас что-то произошло на глубинном уровне и люди начали легче говорить, и эти жертвы, мне кажется не зря".

Фото: Би-би-си

За год, прошедший с январских событий, кажется, что изменилось действительно многое. Многие памятники первому президенту Назарбаеву были разрушены еще во время беспорядков – и не восстанавливались. Сам Елбасы лишился большинства своих привилегий и должностей – выступая с обращением впервые после беспорядков, он назвал себя простым пенсионером "на заслуженном отдыхе". Столице Казахстана вернули прежнее название – Астана.

Касым-Жоомарт Токаев не только открестился от своего бывшего начальника, но и начал обещанные политические реформы с переписывания конституции. Среди более чем двух десятков поправок – сокращение сроков президента до одного, зато увеличение самого срока до семи лет.

В ноябре Токаев провел досрочные выборы и с легкостью победил на них – спустя всего 10 месяцев после своего приказа стрелять на поражение.

"Токаев говорит, что он строит новый Казахстан, но выборы проводились в стиле старого Казахстана. У него не было реальной оппозиции – одни технические кандидаты, и у людей не было реального выбора", - говорит работающая в Казахстане британская журналистка Джоанна Лиллис.

Фото: Би-би-си

Следующий тест "нового Казахстана" ожидается в ближайшие полгода: до июня в стране должны пройти парламентские выборы. В ноябре впервые с 2013 года была зарегистрирована новая партия, но и она, по мнению Лиллис, не выглядит как настоящая альтернатива власти.

"Пока мы не увидим реальную оппозицию, которая действительно критикует Токаева и требует от властей ответственности за свои действия, [...] все это будет похоже на прежнюю политику назарбаевской эпохи, разве что чуть менее репрессивную, - говорит Лиллис. - Пока сигналы не обнадеживают".

***

Семья Мелдехан – одна из немногих жертв января, которым власти все же выплатили компенсацию – около 20 тысяч долларов – и трехкомнатную квартиру в алматинской новостройке.

Фото: Meldikhan Family Archive

Айдос убежден, что все это – для того, чтобы он перестал выступать по телевидению и говорить с журналистами. Но он настаивает, что не собирается молчать, и для него самое важное – выяснить правду о том, как погибла его дочь. Следствие установило, что пули, которыми стреляли по машине, были выпущены военными, но дальше дело засекретили: ни у Айдоса, ни у его адвоката сейчас нет доступа к деталям расследования.

Через полгода после смерти Айкоркем на одной из центральных улиц Алматы неизвестные художники нарисовали мурал с ее изображением – черно-белую версию ее фотографии в национальном казахском платье. Рядом была строчка из стихотворения, сочиненного ее отцом: "Какой дядя в меня стрелял?"


Айдос с женой были тронуты портретом и договорились попробовать найти художников и отблагодарить их. Но когда они вернулись к муралу, рисунок закрашивали работники муниципалета.

В энергокомпании сказали, что были вынуждены закрасить портрет, так как несогласованное нанесение изображений на трансформаторные подстанции запрещено и художники закрасили предупреждающие об опасности объекта знаки.

Представитель компании добавил, что свою скорбь, свое сожаление и несогласие надо выражать в рамках законодательства.